в любой другой сфере жизни. Он касается "оседания" - вездесущего современного страха, что вы можете оказаться связанными обязательствами с романтическим партнером, который не соответствует вашему идеалу или недостоин вашей прекрасной личности. (Карьерная версия этого опасения подразумевает "соглашательство" на работу, которая оплачивается по счетам, вместо того чтобы полностью посвятить себя своей страсти). Общепринятая мудрость, сформулированная в тысяче журнальных статей и вдохновляющих мемов в Instagram, гласит, что соглашаться всегда преступно. Но эта мудрость ошибочна. Вы определенно должны соглашаться.
Точнее говоря, у вас нет выбора. Вы соглашаетесь - и этот факт должен вас радовать. Американский политический теоретик Роберт Гудин написал целый трактат на эту тему, "Об улаживании", в котором он, прежде всего, доказывает, что мы непоследовательны, когда речь заходит о том, что мы определяем как "улаживание". Кажется, все согласны с тем, что если вы начинаете отношения, когда втайне подозреваете, что можете найти кого-то получше, то вы виновны в оседлости, потому что выбираете использовать часть своей жизни с менее чем идеальным партнером. Но так как время ограничено, решение отказаться от решения устроить свою жизнь - провести десятилетие, беспокойно рыская по сети знакомств в поисках идеального человека, - также является случаем решения, потому что вы предпочитаете потратить десятилетие своего ограниченного времени в другой, менее идеальной ситуации. Более того, замечает Гудин, мы склонны противопоставлять жизнь в согласии с тем, что он называет "стремлением", или жизнью на полную катушку. Но это тоже ошибка, и не только потому, что обустройство неизбежно, но и потому, что полноценная жизнь требует обустройства. "Вы должны относительно прочно обосноваться на чем-то, что станет объектом вашего стремления, чтобы это стремление считалось стремлением", - пишет он: вы не сможете стать сверхуспешным юристом, художником или политиком, не "обосновавшись" на юриспруденции, искусстве или политике и не решив тем самым отказаться от потенциального вознаграждения других карьер. Если вы будете метаться между ними, вы не добьетесь успеха ни в одной из них. Точно так же романтические отношения не могут быть по-настоящему полноценными, если вы не готовы хотя бы на время остановиться на этих конкретных отношениях со всеми их недостатками - а это значит, что вам придется отказаться от соблазнительной приманки бесконечного числа превосходных воображаемых альтернатив.
Конечно, мы редко подходим к отношениям с такой мудростью. Вместо этого мы годами не можем полностью посвятить себя каким-либо отношениям - либо находим причину для разрыва, как только серьезная связь начинает казаться вероятной, либо лишь наполовину проявляем себя в тех отношениях, в которых находимся. Или же, как вариант, с которым сотни раз сталкивался каждый опытный психотерапевт, мы берем на себя обязательства, но затем, через три-четыре года, начинаем думать о разрыве отношений, убежденные, что психологические проблемы партнера делают отношения невозможными или что мы не настолько совместимы, как считали раньше. В некоторых случаях любой из вариантов может быть правдой: люди иногда совершают потрясающе неверные поступки в любви, да и в других сферах тоже. Но чаще всего реальная проблема заключается в том, что другой человек - это просто другой человек. Другими словами, причина ваших трудностей не в том, что ваш партнер особенно несовершенен или что вы оба особенно несовместимы, а в том, что вы наконец замечаете все способы, которыми ваш партнер (неизбежно) конечен, а значит, глубоко разочаровывает по сравнению с миром вашей фантазии, где не действуют ограничивающие правила реальности.
То, что Бергсон говорил о будущем - что оно привлекательнее настоящего, потому что вы можете оправдать все свои надежды на него, даже если они противоречат друг другу, - не менее верно и в отношении фантазийных романтических партнеров, которые могут легко демонстрировать целый ряд характеристик, которые просто не могут сосуществовать в одном человеке в реальном мире. Например, часто бывает так, что вступая в отношения, вы бессознательно надеетесь, что ваш партнер обеспечит вам как безграничное чувство стабильности, так и безграничное чувство возбуждения, а затем, когда этого не происходит, предполагаете, что проблема в вашем партнере и что эти качества могут сосуществовать в ком-то другом, которого вы должны найти. На самом деле эти требования противоречат друг другу. Качества, которые делают человека надежным источником возбуждения, как правило, противоположны тем, которые делают его надежным источником стабильности. Искать и то, и другое в одном реальном человеке не менее абсурдно, чем мечтать о партнере ростом в шесть и пять футов.
И не только следует соглашаться, в идеале нужно соглашаться так, чтобы было сложнее отступить, например, съехаться, пожениться или завести ребенка. Великая ирония всех наших усилий избежать столкновения с конечностью - продолжать верить, что можно не выбирать между взаимоисключающими вариантами, - заключается в том, что когда люди наконец делают выбор, причем относительно необратимый, они обычно становятся гораздо счастливее в результате. Мы сделаем почти все, чтобы не сжигать за собой мосты, чтобы сохранить фантазию о будущем, не ограниченном ограничениями, но, сжигая их, мы, как правило, довольны тем, что сделали это. Однажды в ходе эксперимента социальный психолог Гарвардского университета Дэниел Гилберт и его коллеги предоставили сотням людей возможность выбрать бесплатный плакат из подборки художественных репродукций. Затем он разделил участников на две группы. Первой группе сказали, что у них есть месяц, в течение которого они могут обменять свой плакат на любой другой; второй группе сказали, что решение, которое они уже приняли, было окончательным. В ходе последующих опросов выяснилось, что именно последняя группа - те, кто остался при своем решении и не отвлекался на мысли о том, что еще можно сделать лучший выбор, - продемонстрировала более высокую оценку выбранного ими произведения искусства.
Не то чтобы нам обязательно нужны психологи, чтобы доказать это. Исследование Гилберта отражает мысль, которая глубоко укоренилась во многих культурных традициях, в первую очередь в браке. Когда супруги договариваются оставаться вместе "в горе и в радости", а не бросать все, как только наступят трудные времена, они заключают соглашение, которое не только поможет им пережить трудные времена, но и обещает сделать хорошие времена более насыщенными, потому что, взяв на себя обязательство действовать в одном направлении, они с гораздо меньшей вероятностью будут тратить это время на тоску по фантастическим альтернативам. Сознательно принимая на себя обязательства, они отгораживаются от фантазий о безграничных возможностях в пользу того, что я описал в предыдущей главе как "радость упущенного": осознание того, что отказ от альтернатив - это то, что делает их выбор значимым в первую очередь. Именно поэтому так неожиданно успокаивает принятие мер, которых
